Древнерусские собачки

«Не забывает добра пес», - характеризует собаку статья «От Шестодневца» XIV века. А «Слово о рассечении человеческого естества» XVIIвека называет уже три свойства собаки – она помнит добро, завистлива и охраняет дом. Ушами дома иносказательно называет собаку Феврония, когда к ней приходит слуга князя Петра.

В популярном «Сказании о возрасте человеческом» каждая седмица человеческой жизни уподобляется какому-либо животному. В юности он должен пахать, как вол, в зрелости же он горд и высокомыслив, как лев. В старости (после 56 лет) человек раздает свое имущество и идет в монастырь. В этот период он подобен собаке на цепи – он тренирует свое терпение и уже не может ничего делать без повеления настоятеля.

Библейское восприятие собаки почти всегда негативно: «Якоже пeс, егда возвратится на своя блевотины, и мерзок бывает», - говорит Соломон в притчах, «Не дадите святая псом», - говорит уже в Новом Завете Христос. Нечистота собаки в апокрифах обусловлена ее появлением, согласно «Сказанию, как сотворил Бог Адама», Господь творит собаку из сатанинской грязи и слез первого человека. Она охраняет Адама, но все-таки подпускает дьявола, в фольклорных преданиях говорится, что она это сделала за посуленную сатаной шубу, ибо изначально она была без шерсти. Нечистота собаки – это и аргумент против латинян в Послании Феодосия Печерского: католики живут нечисто в том числе и потому, что едят вместе со псами и кошками. Собака обозначает и духовную нечистоту. В Житии Андрея Юродивого скотоложцы и мужеложцы уподоблены мухам и псам на гноище.

Образ нечистоты, объединенный с хищностью собаки, породил множество сюжетов, где в темного пса обращается сам дьявол. В Житии Трифона Апамейского описано, как святой по просьбе императора повелел демону явиться во плоти, и тот предстал в образе огромного черного пса с горящими глазами. Темный пес-демон часто искушает святых. Является он Нифонту Констанцскому (в рукописи XVI века мы видим вместо пса классическое изображение мравольва на пригорке), однако святой дует на нечистого духа и тот исчезает. Явление черного пса описано в одном из первых русских житий приводится рассказ Феодосия Печерского, искушаемого темной собакой.

В Житии Андрея Юродивого благочестивую женщину демон искушает различными видениями: различных насекомых, разжигая блудную страсть к языческим идолам, и, в том числе являясь «аки пес черн», обнимая и лобзая несчастную.

Уличных собак часто можно увидеть на иллюстрациях к притче о богаче и Лазаре. Пока богач пирует в своих покоях, добрые псы лижут струпья несчастного нищего. Собаки присутствуют и на миниатюрах Жития Андрея Юродивого. Во время страшной холодной зимы святой хотел погреться рядом с бродячим псом, однако и тот ушел от него.

Частый мотив в древнерусской литературе – это дикие собаки, разрывающие своих жертв. Образ хищности животных отразился и на облике живущих в дальних странах псоглавцев-человекоядцев. Псы растаскивают тело библейской Иезавели, поглощают различных нечестивцев в древнерусских Синодиках и дидактических Сборниках. В рукописях Александрии – романе об Александре Македонском, - дикие псы пожирают тело убийцы легендарного полководца.

Конечно, собаки в эпоху Средневековья – это и постоянные участники охоты на различных зверей, они загоняют зайцев, оленей и другую дичь. Благодаря словам Псалтири «Камень – прибежище заяцем», заяц стал ассоциироваться с добрым христианином, избегающим различных искушений, а пес явился метафорой самого дьявола. При помощи собак «охотятся» и на сияющий корень, который изгоняет злых духов. Если человек возьмет его, то немедленно умрет. Поэтому к корню привязывают пса и показывают ему лакомство. Устремившись, животное вырывает растение и погибает «яко отдан за человека».

Собака в древнерусских памятниках может быть и действующим персонажем. Так, в Хронике Георгия Амартола открытие пурпура приписывается пастушескому псу. Философ Иракл (Геракл Тирский), играя на морском побережье города Тира, увидел собаку, которая разгрызла конхилию – раковину морского моллюска, отчего ее пасть окрасилась в багр. Геракл, думая, что это кровь, вытер пасть клоком овечьей шерсти, отчего окрасилась и шерсть. Тогда пастух-философ понял, что это подобие краски и отнес окрашенную шерсть повелителю Тира Финиксу. Так собака даровала царям пурпурные одеяния. Этот сюжет попал и в цикл изображений русских Хронографов XVIIвека.

Собаки служат не только хорошим хозяевам. Лицевой летописный свод иллюстрирует как минимум три истории с сомнительными персонажами, имеющими псов. Это Симон волхв, еретик Сергий и безымянный фокусник-кузнец. У дома волхва Симона был привязан огромный пес, который обнюхивал всех приходящих, не пуская никого к хозяину без разрешения. Апостол Петр, узнав о волхве, пришел к его дому, отвязал пса и приказал тому сказать хозяину человеческим голосом что раб Божий хочет войти. Симон удивился, однако послал собаку обратно, повелев ей также человеческим голосом пригласить Петра в дом. Армянский еретик Сергий имел пса по кличке Арцивурций, которого посылал перед собой, дабы его ученики заранее выходили и встречали владыку. Однажды на пса напали волки и умертвили, тогда Сергий повелел учредить Арцивурцевый пост в честь любимой собачки. Наконец, в пространном описании различных бедствий во всемирной истории помещен рассказ о некоем пришедшем с Запада кузнеце, имевшем рыжего слепого пса. Кузнец принимал золотые монеты и кольца, перемешав, закапывал их в землю, а собака разрывала и возвращала их хозяевам. Кроме того, пес умел определять развратников и блудниц.

Трогательный эпизод с лаем собак описывается в Чудесах Николая Чудотворца, известных на Руси как минимум с XIIвека. Отрок Василий, сын Агрика, был похищен сарацинами и два года находился в плену, став виночерпием у князя. Родители молились о сыне святому Николаю, и мальчик чудесным образом был перенесен прямо с чашей вина домой. Первыми о его появлении возвестили собаки, которых было у Агрика много – «и заячии, и овьчии», то есть и для охраны стада, и для охоты. На их лай вышел хозяин и увидел своего сына. Этот сюжет часто изображается на клеймах икон Николая Чудотворца.

Наконец, собака даже смерти хозяина может отомстить его убийце. В Хронике Георгия Амартола в правление Льва IV помещен рассказ о некоем человеке, которого убил разбойник. Его собака (в древнерусском тексте используется слово «гричь») оставалась у тела хозяина, пока проходивший мимо корчмарь не похоронил тело, а затем стала сопровождать и благодетеля. Через некоторое время она узнала в корчме разбойника и начала на него бросаться, отчего окружающие поняли, что перед ними убийца и предали его злой смерти.